Меню

игровые упражнения в недирективной терапии

ОбучениЕ

Недирективная игровая терапия: исцеляющий потенциал детской игры. Автор: Пиотровская Е.А.

«Игра − взаправдошняя понарошность»

В предыдущем материале я говорила о том, что принимая все проявления ребенка, игровой терапевт создает условия для того, чтобы был полностью задействован исцеляющий потенциал детской игры. Как же, упрощенно говоря, ребенок «лечится» игрой?

С помощью игрушек или материалов для творчества ребенок выражает чувства. Самые разнообразные.

Утверждение о том, что не бывает хороших или плохих чувств, есть только приемлемые и неприемлемые способы их выражения, повторяется в популярных статьях по психологии на все лады. И не случайно. Не осознающие своих чувств взрослые — не редкость на приеме у любого практикующего специалиста. В некоторых случаях оказывается уместным составление так называемого словаря чувств. Совместными усилиями специалист и клиент «вспоминают», что может быть радостно, грустно, весело, страшно и так далее…

Как известно, не осознаваемые, не выраженные чувства мешают человеку жить полноценной, здоровой жизнью. Ребенку так же, как и взрослому, надо как-то управляться со своими чувствами. Дошкольник или ученик начальной школы может делать это естественным образом — через игру или с помощью тех или иных изобразительных средств.

Ученик начальной школы, изучающий пару иностранных языков, загруженный обязательными и дополнительными школьными занятиями, в большинстве случаев, не будет играть в игрушки. Не комильфо это как-то по нынешним временам!

Я до сих пор помню бывшую у меня на приеме второклассницу, которая сразу же потянулась к меховым игрушкам и куклам, усадила их в ряд, рассчитала их классической считалочкой «Эники-бэники ели вареники ….» и стала играть в традиционном смысле этого слова. Но это — скорее исключение из общего правила. ( Чему есть вполне внятное объяснение — мама девочки решила, что перегружать девочку чтением не стоит, и способностей у неё особых нет, да и незачем забивать ребенку голову идеализированным миром детских книжек.) Как бы то ни было, девочка с удовольствием играла на занятиях, и уже через три-четыре сессии наметились явные признаки прогресса в поведении ребенка в школе. Ещё раз, это скорее исключение из правила.

Школьники классов скорее будут лепить, и — возможно — играть с этими изготовленными персонажами, рисовать, экспериментировать с красками и пластилином, другими материалами. В любом случае, эта активность помогает ребенку выразить, раскрыть, пережить имеющиеся чувства.

В объединенном занятии с родителями ребёнок может с помощью общего рисунка выразить негативное отношение к горячо любимой маме с помощью игрового сюжета. Тогда запрещенное чувство (» Как можно злиться на маму!?«) получает выход с помощью мелков и листов бумаги. Наблюдая за баталией, которую нередко устраивает мальчик или девочка на совместном рисунке с кем-то из родителей (сюжет не задается, разговаривать нельзя, у каждого из участников — по одному мелку, мелки — не близки по цвету, а, скорее, контрастны) диву даешься! Сколько фантазии оказывается востребованной для того, чтобы «оправдать», «легализовать» свою игровую агрессию действиями того или иного вымышленного персонажа. «Силы зла», » Черти«, «Злые пришельцы» — какие только роли не задает ребенок сам себе для этой важной работы — выражения чувств. И как хорошо, что дети имеют в своем распоряжении такую возможность — выражение своего внутреннего мира через игру, через занятия с красками, пластилином, песком, водой.

Современный взрослый часто отделен от собственного «я» чужими стандартами и ценностями. Работая с детьми, иногда видишь » в разрезе«, как ребенок двигается по этому пути отдаления от самого себя.
Вот девочка, ставящая себя на самую последнюю ступеньку в лесенке самооценки и поясняющая психологу: «вообще-то я думаю, что нахожусь на самой верхней ступеньке, но хвалить себя не хорошо, поэтому нарисую себя на последней». Вот мальчик, отвечающий на вопрос — какое настроение у только что нарисованного человечка. Непосредственной реакцией на вопрос является слово «грустное», но сорвавшаяся с уст первая часть слова «груст…» безжалостно отвергается, и ребёнок поправляет сам себя — «весёлое»! Человечку, нарисованному мальчиком, грустно, но по ряду причин маленький клиент подвергает эту свою непосредственную реакцию цензуре, и выдает результат, который, по его предположению, является более «правильным».

Читайте также:  психологические упражнения на сплочение коллектива для подростков

Постепенно, в ходе занятий, может выясниться, что взрослый не порицает и не отвергает ни «плохие», ни «хорошие» чувства, одинаково доброжелательно относясь ко всей палитре эмоциональных проявлений. «Плохие» чувства (злость, страх, грусть) нельзя приписать положительным героям? Всегда можно придумать, слепить, нарисовать «плохих» «персонажей. И выразить чувства от их имени. При этом ребенок зачастую бывает очень экспрессивен: гудит, рычит, стучит, с силой расплющивает кусочки пластилина или пластилиновые фигурки, активно двигается.

Так оказываются задействованы и голос, и тело! Имеющиеся чувства наконец-то проживаются. Причем в тот момент игровой деятельности, когда ребенок сам готов к этому, когда время разрядки подходит естественным путем — из логики внутреннего мира ребенка. Инструкции типа «нарисуем страх на бумажке и выбросим его в мусорное ведро» — из другой области и не имеют ничего общего с процессами, происходящими во время недирективной игровой терапии.

С помощью игровых действий ребенок может отыгрывать беспокоящие его эпизоды из реальной жизни.
К примеру, в игре ребенка, пережившего нападение, почти наверняка появится сюжет, в котором будут задействован жертва и агрессор. Исполняя роль то одного, то другого персонажа из этих двух, ребенок в буквальном смысле слова будет отыгрывать происходившее с ним. Только не исключительно из роли жертвы ( как это, допустим, произошло в жизни), а и из роли нападающего также. Таким образом происходит внутренняя переработка травматических воспоминаний. «Овладевая» ситуацией на игровом поле, то есть на символическом уровне, ребенок наводит порядок в своей внутренней реальности.

Не обязательно, чтобы эпизод, случившийся в реальной жизни, в точности воспроизводился на игровой сессии. Для примера могу вспомнить работу с мальчиком пяти с половиной лет. Мама обратилась в связи с изменениями в поведении ребенка: в детском саду он перестал играть со сверстниками, стал капризным, начал бояться комаров, грозы. Обращению предшествовала госпитализация в лор-отделение больницы с диагнозом «воспаление среднего уха». Мальчик находился в больнице вместе с мамой, а до этого — лечился дома, где с ним был отец. По словам мамы ребенка, они, в основном, играли дома в компьютерные игры.

Было проведено 5 сессий недирективной игровой терапии. На первом занятии обращала на себя внимание скованность мальчика, он был мало инициативен, когда захотел рисовать, то использовал для этого совсем небольшой (в длину детской ладошки) клочок бумаги, нарисовав на листочке «облако» синего цвета. На последней встрече мальчик работал уже на листе формата А-3, густо закрасил большую его часть зеленой краской и даже не попросил, а скорее, заявил мне: «Повесь мой рисунок на стену тоже!».

Кульминационным моментом работы с мальчиком стал игровой эпизод с пластилиновым Буратино, слепленным мной по просьбе ребенка. Мальчик придумал следующую игру — он брал по очереди то одну, то другую игрушку (зайчика, краба, крокодила, котенка, львенка) и вел этого персонажа по лесной дорожке. На этой лесной дорожке ( на поверхности стола, на самом деле), зверек в исполнении мальчика нападал на «моего» Буратино. «Подскажи, что мне делать?» — шепотом спросила я. «Тебе, — сказал маленький режиссёр этого представления, — надо кричать : „а-а-а-аа-. “. И убегать под стол.»

Игровая реальность позволяла мне оставаться на стуле, а не ретироваться каждый раз под стол. И я ограничилась помещением туда Буратино. В течение минут каждый из персонажей, ведомый мальчиком, по очереди побивал Буратино.

В какой-то момент мы с мальчиком (по его инициативе, конечно) поменялись местами за столом, и ребенок взял Буратино из моих рук. Теперь я исполняла роль то одного, то другого обитателя леса. Только теперь сам Буратино нападал на каждого из них на той же лесной дорожке. Когда очередь дошла до зеленой змейки — мягкой игрушки из серии «талисманы года по восточному календарю», мальчик стал колотить кулачком по игрушке с такой силой, что я посчитала нужным и возможным предложить следующий ход — поиграть «как бы с этой же змеёй», только теперь в ее роли выступила зеленая скакалка.

Читайте также:  как увеличит тестостерона физический упражнением

Мальчик тянул за один конец «змеи — скакалки», я — за другой. Мама, с ужасом наблюдавшая за игрой ребенка, но не вмешивавшаяся по моей просьбе, в ход занятия, встала за спиной у мальчика, страхуя его на всякий случай, потому что единоборство у нас получилось нешуточное. Сказать, что я не прилагала усилий в этом «перетягивании каната» было бы неправдой. Мальчик вкладывал в эту игру много энергии, тело было включено в работу полностью — ведь надо было и упираться в пол ногами, и тянуть за скакалку.

На последнем или предпоследнем занятии, когда мальчик лепил из пластилина, на наш стол, как специально, сел большой комар. Заметив это, ребенок, не изменившись в лице и не изменив позы, и продолжая спокойно заниматься своим делом, буднично заметил: «Комар. Я его боюсь». Слова о страхе остались. Проявлений страха я не заметила. Мы закончили небольшой цикл занятий при явном улучшении в поведении и состоянии мальчика.

Когда я привела этот случай в качестве примера — иллюстрации, рассказывая о недирективной игровой терапии, одна из студенток, работавшая в свое время медсестрой, воскликнула: » Ну да, когда ребенку ставят укол, часто говорят — не бойся, это быстро, как комарик укусит«. Я в свою очередь, вспомнила свой давний опыт лечения области уха-горло-носа. Было больно и страшно.

Болезненные медицинские манипуляции могут стать для ребенка травматическим воспоминанием, сопровождаться ощущением себя бессильной жертвой. Я не знаю, как готовили к медицинским процедурам этого ребенка, и происходило ли это вообще, но очевидно, что он отыгрывал на занятиях случившееся с ним в символической форме. Игрушки дрались «понарошку», а интенсивность переживаний была самой что ни на есть «всамделишной».

Источник

Недирективная игротерапия. Как из обычного учителя я стала игротерапевтом

Доброго времени суток, дорогие читатели! Вы на канале многодетной мамы «Растим много детей». Меня зовут Дарья.

Сегодня хочу рассказать, как я познакомилась с чудесной областью психотерапии — недирективной игротерапией, что это такое и почему полезно всем детям.

Что такое игротерапия

Если кратко и не вдаваясь в научные термины, то игротерапия — это воздействие на развитие личности через игру . Суть игротерапии состоит в том, что игротерапевт использует воздействие игры, чтобы помогать ребёнку в преодолении психологических и социальных трудностей, препятствующих личностному и эмоциональному развитию. Непосредственно сам процесс игротерапии проходит в группе или индивидуально. Выполняются специальные упражнения, стимулирующих общение, игровое проживание ситуационных задач, направленных на коррекцию проблемных моментов.

Что такое недирективная игротерапия

Это такая разновидность игротерапии, при которой в центре находится ребенок как личность , в определенной среде с определенными наборами игрушек и материалов, и терапевт никак не влияет (ни словесно, ни действиями) на поведение ребенка, а лишь отзеркаливает то, что говорит и делает ребенок. Ребенок руководит процессом, и терапевт как бы подчиняется его указаниям, принимая ребенка таким, как он есть, не пытаясь вмешаться в процесс и «подстегнуть» терапию .

Например, пациент говорит: «Я буду рисовать». Терапевт не может ответить: «Хорошо», или тем более предложить: «Давай рисовать». Терапевт отвечает: «Ты сказала, что будешь рисовать». На что пациент может ответить: «Да, я хочу рисовать». Терапевт: «Ты хочешь рисовать». Обычно дети начинают задавать вопросы, почему педагог повторяет за пациентом: «Ты повторюшка-дядя-хрюшка?» И даже в этом случае терапевт не может отвечать однозначно: «Ты считаешь меня повторюшкой-дядей-хрюшкой».

Чем полезна недирективная игротерапия

Недирективная игротерапия помогает решить эмоциональные проблемы и расстройства, когда сфера чувств недостаточно развита или искажена, что приводит к несогласованности личности и опыта . Данная игротерапия полезна при непринятии себя, низкой самооценке и неуверенности в себе, высокой тревожности, социальной некомпетентности, эмоциональной неустойчивости, несформированных коммуникативных навыках.

Читайте также:  какие физические упражнения могут вызвать роды

Недирективная игротерапия помогает детям с трудностями в сфере общения, инфантильным, страдающим страхами, детям с проблемами поведения, с трудностями произвольной саморегуляции и с низкой самооценкой, детям с тягой к воровству, проявляющих жестокость по отношению к другим, повышенно агрессивным детям, с острой враждебностью по отношению к сиблингам , а также для улучшения психологического состояния при разводе родителей, при трудностях в чтении, даже при заболеваниях, например, бронхиальной астме. вызванных психосоматическими причинами.

Противопоказаний как таковых нет. Можно применять с любыми детьми, даже в качестве профилактики и дополнительного развития. Так как ребенок свои действия и слова «слышит» ушами, то есть то, что делает и произносит ребенок возвращается ему в виде речи терапевта. На самом деле это очень полезно для самопознания и развития .

Специалист создает пространство для того, чтобы, играя и взаимодействуя с ним, с профессионалом, ребенок разрешал внутренние конфликты, избавлялся от напряжения , становился более целостным.

На самом деле трудно объяснить вот так в одной статье, в двух словах, пользу и особенности данной терапии, но для тех, кто заинтересуется и решит углубиться, учиться и заниматься этой методикой, есть множество возможностей расширить свои знания.

Как я стала игротерапевтом

По одному из образований я педагог, причем проработавший в школе (а не просто получивший диплом) и знающий, что такое ученики и родители средней школы, огромные стопки тетрадей, конспекты уроков и собственные брошеные дети в угоду работе . Однажды на одном из летних пленеров меня занесло на семинар психологов. Там я и познакомилась с недирективной игротерапией. Нам подробно рассказывали, что это и как работает, показывали видео зарубежных терапевтов и их процесса работы.

Теоретическая часть семинара меня очень увлекла, я решила попробовать и на практике. Просто так, ради хохмы и лишнего тренинга для мозга. Начинали мы с базовых вещей, тренировались на куклах, которых озвучивали ведущие. Неожиданно оказалось, что это прям мое. Я сама не ожидала, получив похвалу от ведущих, уже опытных терапевтов-практиков. Мне вообще сказали, что я не там работаю и не на того педагога выучилась. Вот это был поворот!

В конце подошла ко мне директор одного реабилитационного центра и предложила обучение и работу. Конечно, на словах все звучало очень просто, легко и прям мечтой жизни. В реальности же, я понимала, что работать с детьми всегда тяжело и эмоционально, и физически, и это огромная ответственность, когда от тебя, твоих слов и действий, зависит состояние и выздоровление маленького человечка.

Но я согласилась. И вы знаете, эта работа оказалась мне даже больше по душе, чем педагогика. Я не знаю, что сложнее: работать с детьми в школе или в центре реабилитации. И то, и другое требует максимальной отдачи. Но самое главное (по крайней мере для меня) — то, что даже отдавая последние силы на работе, внутри ты чувствуешь радость, эмоциональный подъем, а не злость и раздражение на всех окружающих. «Работа должна нравиться» — так говорила мне еще моя бабушка. Если совсем ничего не нравится — лучше вообще не ходить на работу в привычном смысле слова, а искать другие возможности заработка.

Пишите в комментариях, что изменило вашу жизнь, были ли у вас похожие ситуации и как вы поступили.

Читайте также и другие материалы на канале «Растим много детей»:

Источник

Adblock
detector